Метаморфозы Красной Шапочки

Одна Красная Шапочка как-то раз пошла к бабушке в лес, пирожочков с ливером прихватила - гостинец. Идёт себе, значит, идёт по тропинке, а навстречу, как водится - Серый Волк вышел. Серый Волк был настолько серым во всех смыслах слова, а Красная Шапочка такой красной, что столкновения избежать не было ни какой возможности.

 
(из Краткой Истории Второй Мировой войны)

Ничуть - хижина дяти Тома...

- Я дурак! Д у р а к ! Дурак и гнусный мерин! - кричал я на весь стадион. Я - бессменный чемпион страны по греко-римской борьбе в Интернете.

Как я кричал! Как ударял себя в грудь короткой, но массивной, как говяжья ляжка, рукой! Такое горе...

- Идиот! Ему надо было хребет ломать, а я пальцы вывихнул, на ноге! Вы слышите - на ноге! Фр-р-р-ыу, и хрустнул палец. Ах...

Тот, кому я должен был вместо пальцев ломать хребет - худенький негр из Конго, застенчиво улыбался и, сверкая белой эмалью зубов, что-то лепетал о дружбе народов. Его лепетанье на бабинга-бакве говорило за мир и дружбу, чёрт бы её подрал! Ведь он, по всему видно, подразумевал очень скорое, в перспективе, торжество черной расы над белой и, само собой, над всеми остальными, жёлтыми.

Ну, нельзя же так, нельзя ревновать всех и вся из стаи женского пола!

Как же я был не прав! Я и сейчас не прав. Братцы кролики и сестрёнки зайчихи - я не прав. Ведь у меня не было за душой... Хотя, нету и сейчас - нет, чтобы быть правым. Одиноко, и у меня ещё не всё пересохло. У меня нет... Но нет и другого.

«А наутро выпал снег...» - а вот и не так, ошибся не я один - снег выпал за горной грядой, а у меня было солнце. Редкие тучки не привнесли ни дождя, ни града. И тем страшнее наступил вечер: солнце висело в зените и стеклянные лучи лишь иногда вздрагивали и слегка покачивались. Я закрыл глаза, но не смог не видеть этого солнца. И только тут я понял, что умер давно, что вокруг нет никакого стеклянного солнца - вокруг только тьма и лишь искры мгновений вспыхивают в распадающихся сегментах мозга. Это был верно, тот пресловутый Бог...

- На, возьми это Золотое кольцо, продашь и тебе хватит на первое время.

- Ты считаешь меня за Альфонса? Мне лучше умереть.

- Не глупи. Здесь нет ничего такого. Это по-дружески, ведь может же друг помочь другу? Друг и должен помогать, на то он и друг. Кто ещё?..

- Между нами не может быть дружбы. Между мужчиной и женщиной вообще не может быть дружбы без любви...

- Но почему?

- Или любовь или ничто. Если не то, значит и не это. Без любви нет ничего и не только между мужчиной и женщиной, вообще. Ты любишь меня?

- Нет... Но...

- Значит, нет. Значит, между нами пропасть, дистанция, граница!

- Ну, как хочешь...

Самопредписание XXI

Все люди всю жизнь ищут самооправдание бессмысленности своего существования, или безделья, или страху, или, или, или (нет, наверное, не все - за всех говорить слишком самонадеянно. Большая часть, или - ВСЕ).

Я нашёл себе одно из самых замечательных самооправдании – «я - поэт. Писатель». Поэт-авангардист, непризнанный сочинитель «умных» романов. То, что я не признан вовсе не говорит о наличии или степени таланта. Я работаю? Да, я работаю. Мои труды не востребованы? Ну что же... Не моя вина. Я м о г у писать, но не умею п р о б и в а т ь с я. И это вполне естественно. Но многие именно в этом видят мою отговорку. Отговорка же в другом.

П и с а т ь могут все, но лишь единицы осознают, что это лучшая, самая лучшая отговорка от борьбы. Отговорка от того, чтобы взяв лопату строить ЖИЗНЬ. Эта отговорка - творчество. Это немногая из отговорок, которая впитывает в себя все причины поражений, но вопреки следствию не ведёт к мёртвому телу. Эта отговорка - сама причина.

У меня в жизни нет ничего дающего мне счастье. Нет - радости, красоты, любви, поцелуев, семьи, детей, здоровья и т.д. Почему этого нет? - смотри об этом все причины, давшие мне такую блестящую отговорку. Но, не хватит у вас времени...

Другой, имеющий другие отговорки, всю жизнь бьётся; работает по 12 часов, чтобы прокормить семью, следит за каждым своим словом и жестом, чтобы не отпугнуть, а привлечь как можно больше девочек-мотыльков на свой огонёк, другой бегает по утрам трусцой... чтобы не болеть, и лечится у знаменитых врачей – если уже болен.

Мне всего этого не надо. 3ачем? Я - Поэт

Ты поэт, значит, ты не зря прожил жизнь. Даже если ты так ничего и не написал, даже если твоя жизнь оказалась совсем короткой. Даже если ты за эти малые годы видел лишь плохое...

Тут мне говорят - кто? - это неважно, говорят: «Надо менять что-то, надо как-то двигаться, надо...». Что они имеют в виду? Вот что: устранение тех причин, которые породили во мне поэта.

Эти причины – Жизнь.

Значит – суицид?

* * *