Какой прогноз даете Вы относительно будущего информационного общества?
Лем: Я очень скептичен. Во-первых, потому что бурное развитие компьютерных сетей открывает огромные возможности для криминальной деятельности. Кроме того, человек просто не умеет обращаться с таким потоком информации. Наши мозг и сознание обладают той же емкостью, что и в век палеолита, то есть сто тысяч лет тому назад. А сегодня на голову вдруг обрушивается этот громадный информационный поток, хотя канал порта ввода-вывода человека не изменился. Следовательно, ставится проблема: Как мы должны все это воспринимать и обрабатывать? Я вижу опасность в том, что технократизация мира может привести к информационному короткому замыканию.
Такие предприниматели как Билл Гейтс настроены в этом плане оптимистически...
Лем: Я вообще не интересуюсь такими людьми. В моей голове есть всего лишь крохотное место, где он, так сказать, стоит, как на полке. Если мистер Гейтс и подобные ему утверждают, что мир станет более спокойным благодаря информационным технологиям, то я спрашиваю: почему, собственно, мир должен стать лучше, если какой-нибудь китаец вызовет меня через сеть и передаст мне что-то интересное на китайском языке? Что изменится от этого в масштабах человечества? Об идее глобального села говорили еще 25 лет тому назад. За это время в мире добавилось огромное количество луж крови... Едва ли он как-то изменился к лучшему. Итак, я остаюсь скептиком.
Что Вы подразумеваете под понятием “Фантоматика”?
Лем: Все, что я переживаю, передается мне через мои органы чувств. Для нас не существует непосредственного восприятия мира. Фантоматика — это связь человеческого сознания с фиктивным окружающим миром. Этот фиктивный мир может быть создан при помощи химических веществ или электронных сигналов. Сегодня это называют “Virtual Reality” (виртуальной реальностью). В качестве “Фантомата”, например, я вообразил компьютер, который запрограммирован таким образом, чтобы формировать этот окружающий мир. При этом меня интересовала самая последняя, окончательная и абсолютная стадия этого пути развития, а не начало, свидетелями которого мы являемся сегодня.
Неужели мы скоро не сможем отличить реальность от Cyberspace (киберпростанства)?
Лем: В конце концов, вопрос заключается только в том, насколько совершенным может быть подключение различных органов чувств к фиктивному миру. Если это удается, то таким образом фантоматизированный человек не может убедиться в том, что его виртуально обманывают. Он становится пленником машины, т.к. извне до него не доходит никакая информация. До сих пор нам не была известна такая технология, которая могла бы нас увести в несуществующий мир. Для меня фантоматика является кульминационным пунктом, на который направлены многие технологии развлечения. Все это было мне понятно еще 33 года назад, правда, скорее как фикция.
Как развивается преступность в обществе виртуальной действительности?
Лем: Пример. Что если эти программы станут настолько хороши, что будет совершенно невозможно отличить реальную действительность от виртуальной? Человек, который в реальной действительности убил свою жену, мог бы утверждать, что он был убежден в том, что действует в рамках заданной программы виртуальной реальности. Как вы собираетесь доказать, что он лгал, а в действительности очень хорошо знал, что делал?
Может ли вскоре возникнуть также цифровой секс с виртуальными проститутками?
Лем: К сожалению, люди являются нынче очень дешевым товаром. Зачем творить что-то сложное, если это можно получить более простым путем? Только когда виртуальная действительность станет дешевле, чем панель, она проложит себе дорогу. Но до тех пор, пока сексуальный туризм намного дешевле...
Что вы советуете нашим читателям на будущее?
Лем: Чтобы быть кратким, — не имею понятия. Возможно, я буду знать это завтра...
1995-1996 гг.
***